Close
Закрыть

«Мама, почему Ваня ко мне пристает?»

Журналистка и мама Наталья Калашникова о воспитании уважительного отношения к личным границам другого, принятии отказа и безопасности. 

 

— Мама, почему Ваня ко мне все время пристает? — обиженно спросила дочка вечером в раздевалке детского сада.

Я не успеваю ответить, вмешивается воспитательница:

— Ты просто Ване нравишься!

Мася удивленно уставилась на меня. Говорю:

— Может быть, Ваня просто не умеет говорить прямо, что хочет с тобой играть?

— Он говорит, я ему отвечаю, что хочу играть одна, а он говорит, что так не бывает.

Для меня этот диалог очень красноречив. Я вижу здесь очень многое.

  1. То, что я обозначила в ответе дочке. Очень многие дети (вслед за взрослыми, к сожалению) не умеют выражать словами свои желания.
  2. Дети (как и многие взрослые) не воспринимают отказ и не понимают, что у других детей (людей) могут быть свои желания и интересы.
  3. Я вижу здесь также, что мальчику разрешается обижать девочку, если она ему нравится.
  4. Попытки же девочки пресечь домогательства игнорируются.

Мальчик пристает к девочке не потому, что она ему нравится, а потому, что не умеет по-другому выразить свой интерес к ней. А особенные улыбки взрослых и слова «она ему нравится» воспринимаются как поощрение. И в мальчике откладывается, что любовь — это не забота и не совместная деятельность, а наплевательское отношение к желаниям девочки и продавливание ее границ.

Я учу ее говорить «нет», «пожалуйста, перестань» и просить взрослого о защите. Я хочу, чтобы она знала, что ее возмущение — это нормальная и правильная реакция. 

В нашем случае мальчик умеет говорить прямо о своих желаниях. Но не умеет слышать «нет»: «я лучше знаю, что для тебя лучше».

Девочка, жалуясь на мальчика, получает от значимых взрослых позитивное объяснение: «ты ему нравишься» — и не получает защиты, тем самым понимает, что внимание мальчика надо принимать, каковы бы ни были твои собственные чувства, что желания мальчика главнее желаний девочки.

Я заступилась за дочку. Я прямо попросила Ваню не приставать к Масе, если она не хочет с ним играть, и сказала, что, когда захочет, она сама к нему подойдет. Помогло? Если честно, не очень. Но мне было важно даже не оградить дочь от этого мальчика, а объяснить ей ситуацию, внушить ей уверенность в том, то она все делает правильно, сформировать в ней верное отношение к приставаниям.

Я попросила воспитательницу вмешиваться и уводить Ваню, если она увидит, что он чересчур настойчив. Помогло? Тоже не очень. Немногие понимают, что нельзя поощрять проламывание чужих границ.

Но дочка должна была видеть, что я на ее стороне, что мне можно доверять, что я разберусь. Она девочка, и, к сожалению, ей еще не раз и не два придется пережить домогательства и игнорирование ее мнения со стороны мальчиков и мужчин, а также неодобрение со стороны старших женщин. Она должна быть уверена во мне.

Я учу ее говорить «нет», «пожалуйста, перестань» и просить взрослого о защите. Я хочу, чтобы она знала, что ее возмущение — это нормальная и правильная реакция. Я учу ее прямо говорить о своих желаниях. И учу ее тому, что «нет» — это просто «нет». Это не желание обидеть и не оценка ее качеств. Это просто «нет». И оно не требует объяснений и обсуждений. Право на отказ — это норма.

При этом я отдаю себе отчет в том, что она ребенок, причем еще маленький, и сама не всегда умеет слышать чужое «нет». Или, когда ей не отвечают, не понимает, что молчание — это зачастую тоже нет, это нежелание общаться. Да, не отвечать невежливо, но что поделаешь, не все люди вежливые…

— Тебе бы, наверно, самой было бы неприятно, если бы ты молчала, а к тебе продолжали приставать?

— Понимаю, обидно, когда с тобой не хотят играть. Но что поделаешь, поиграй с другими детьми или в свою игру.

Право на отказ имеет не только она. Спокойное и уважительное восприятие отказа — это навык, который надо развивать.

 

 

— Нет!

— Ну ладно.

К сожалению, я не могу оградить дочь от всего неприятного в этом мире. Да и не должна ограждать. Я должна научить ее справляться с этим неприятным.