Close
Закрыть

Ленинград. Воспоминания

В Ленинград мы приехали всей семьей: мама, папа, я и брат — к дедушке и дяде. В этом городе меня поджидала удивительная встреча.

Мы шли по площади, не помню ее названия, навстречу нам двигался человек. Это был взрослый человек, в военной форме, передвигался он на странной коляске: деревянный щит на подшипниках. Что такое подшипник, я знала, у нас в городе мальчишки выменивали их для чего-то, но для чего — оставалось загадкой. А тут на подшипниках двигался взрослый человек.

Я замерла, остановилась, вопросы взрывались в моей голове. Почему он едет на этой коляске, почему он такой маленький, почему он отталкивается какими-то деревяшками от брусчатки, почему папа отдал ему честь, зачем мама тащит меня на другой конец площади от этого места? Я возмущалась, вырывала свою руку и гневно спрашивала: «Мам, почему, почему?» Но мама строго взглянула мне в глаза и сказала: «Неприлично так разглядывать человека, ты этим можешь его обидеть, а это грех».

Я запомнила это на всю жизнь. Мама могла быть очень убедительной, хотя говорила не всегда понятно.  В другой раз я уже не выпучивала глаза и не столбенела, когда мне навстречу в такой же колясочке двигалась половинка матроса. Я только опустила глаза, проходя мимо, усердно разглядывая свои ботиночки.

Двор дедушки не был похож на мой. В городе, где я жила, дворы просвечивались солнцем насквозь. В них росли деревья, не те, что посадил человек, а те, что сохранил строитель. Наш город вырастал в лесу. В одном дворе могли быть сплошь сосны, а в другом березы. Дедушкин двор мне показался странным. В нем не было ни травы, ни деревьев. Были сараи, ящики для угля. Землю засыпали шлаком, от этого двор казался черным. Ходить по нему мне было неудобно.

И вот однажды мальчишки мне предложили снять туфли и носочки и ходить босой. Я никогда не ходила босиком, затея мне понравилась. Мама с папой и братом были в городе, а я осталась с дедом. Он выпустил меня погулять с условием, что я никуда не денусь. Если бы мама была дома, я поостереглась бы снимать туфли, за это она могла и наказать. Но дед не знал о строгости моего воспитания, да и брата не было со мной, который мог бы наябедничать. Поэтому я решительно сняла туфли и носочки.

Шлак моментально впился мне в ноги, от боли я замерла и остановилась как вкопанная. С удивлением я смотрела на мальчишек, которые босиком бежали впереди меня по этому шлаку. Мне тоже очень хотелось так бежать, но я стояла на месте. Мальчишки, обнаружив потерю, вернулись ко мне. Они стояли вокруг меня и не знали, что делать. Я новенькая, приехала откуда-то в гости к деду. Вся разряженная, с бантами, в туфлях, в носочках. Они так хотели показать свой двор, его тайные особенности, а новенькая удивила их своей неприспособленностью. Конечно, я очень выделялась: шелковое платье с крылышками, туго заплетенные косы с большущими шелковыми же бантами, белые носочки и туфли на фоне сандалий, маек, застиранных штанов и косичек, заплетенных веревочками.

Девочкам я не нравилась, а мальчишки приняли меня в свою компанию. И вот стояли они вокруг меня и не знали, что предпринять. В это время из подъезда вышел взрослый парень, лет одиннадцати. Одет в майку, в такие же потертые штаны, как у всех ребят, на голове тюбетейка, и тоже босой. Мы стайкой стояли посреди двора и завороженно смотрели на хозяина жизни. Вся его фигура говорила о свободе и силе.

Он, засунув руки в карманы, сплюнув в сторону, спросил: «Эй, пацаны, что лучилось?» И пацаны наперебой стали рассказывать ему о своих планах и о моем горе. Он молча подошел ко мне, посадил меня на колено, надел на мои ноги носки и туфли. Внимательно осмотрев меня с ног до головы, что-то просчитав в уме, он ловким движением забросил меня к себе на спину и велел держаться за шею. И понес меня по двору под восторженные крики мальчишек. Но я все же успела заметить поджатые губы и сузившиеся глаза девчонки в трусиках, с косичками, в которых были заплетены веревочки.

В этот день мы обследовали весь двор: залезали в угольные ящики, лазили по сараям, ловли чью-то кошку, жевали гудрон, успели попасть под краткосрочный дождь, и я уже не сидела на спине этого парня, а бегала с мальчишками по шикарному прекрасному волшебному двору. Глаза мои горели, ноздри раздувались, я вдыхала восхитительный запах мокрого шлака.

Все закончилось в одно мгновение, когда появилась мама. В этот миг мы как раз перебегали двор к очередному угольному ящику…

Больше меня одну во двор не пускали.