Close
Закрыть

Чему научат в реформированной школе

 

Нашумевшая брошюра «Универсальные компетентности и новая грамотность: чему учить сегодня для успеха завтра», предложенная «Высшей школой экономики» всем любителям российских реформ, представляет собой предварительные выводы доклада в рамках проекта «Универсальные компетенции и новая грамотность», который должен быть опубликован осенью 2018 года. Авторы предлагают «рекомендации для трансформации российской школы с учетом опыта наиболее продвинутых стран, уже сейчас, не дожидаясь 2030 года».

Позвольте мне сделать несколько замечаний об этом безумном проекте очередной реформы, который если к чему и приведет, так это к окончательному сожжению гимназий и упразднению наук.

Слово «школа» происходит от латинизированного древнегреческого слова, сменившего значение с «досуг, времяпрепровождение свободного человека» на «кропотливое изучение наук». Не случайно слово «схоластика» появилось раньше чем «школяр» или «школьник», а последнее означало маленький, начинающий ученый. Школа появилась как низшая ступень, но ступень в изучении науки. И массовая школа, даже в XIX-XX веке, сохранила характер пусть и простейшего, но научного учреждения (другое дело, что начиная с XVIII века на школу начали возлагать еще и воспитательные задачи).

 

 

Теория «грамотности и универсальных компетенций» предполагает полный отказ от научного характера школы. Вместо погружения в мир знаний теперь ребенок должен усваивать в ней «базовые навыки», имеющие чисто утилитарное значение, и развивать формальные свойства интеллекта без проникновения в содержание.

Причем это освоение мыслится на самом примитивном уровне. Само слово «грамотность», ключевое для докладчиков, предполагает начальный, базовый уровень образования, его примитивный фундамент. Причем «грамотности» в сознании человека (особенно постсоветского) противостоит «безграмотность». А поскольку грамотности нас еще только предстоит научить, то значит сегодня мы все являемся безграмотными, низшей ступенью социального космоса.

И снова мы видим обесценивание реформаторами современного гражданина России. Только что он узнал, что является «отсталым» по сравнению с «продвинутыми странами», теперь он выяснил, что является еще и «безграмотным» по сравнению с некими мифическими «универсально компетентными» людьми.

 

 

Что же это за универсальная компетентность? Докладчики связывают ее с навыками адаптации к миру, которые должны прийти на смену жесткой квазинаучной системе старого школьного образования. Они указывают, не совсем несправедливо, что в современном быстроменяющемся мире знания, которыми снабжает наша школа своих учеников, быстро устаревают. Несколько лет мы тратили на неорганическую химию и ньютонову физику, хотя уже к моменту нашего рождения наука ушла бесконечно вперед – по сути мы осваивали программу XIX века.

И в самом деле универсальная школа – продукт позитивистского «века знаний», когда система мира, восходящая к просвещенческому энциклопедическому проекту, казалась четкой, стройной, строго рациональной, лишенной противоречий, довольно механистичной. Казалось, что основные принципы всех наук раз и навсегда установлены – ньютонова механика, менделеевская периодическая система, дарвиновский эволюционизм, и эти принципы достаточно хорошо обозримы в учебнике, чтобы школьник выходил в большую жизнь с ясной и непротиворечивой картиной мира.

 

 

Уже XIX век начал нарушать стройность этой системы – геометрия Лобачевского к преподаванию в школьном курсе подходила весьма плохо. А уж ХХ век и вовсе оказался разрушительным – ни эйнштейнову физику, ни современную генетику на школьном уровне внятно преподать было нельзя. Они шли лишь более или менее удачным довеском к классике. Наши учителя продолжали излагать нам XIX век, добавляя: «мы даем вам основы, а в вузах вы узнаете более сложные вещи». Но вуз это специализация, поэтому гуманитарии так навсегда и уходили в мир с ньютоновой картиной мира и представлением, что еще был какой-то Эйнштейн, который сказал, что всё относительно.

Современная школа, несомненно, продукт розовощекого либерализма полуторвековой давности, который, покрытый патиной времени, стал почти консерватизмом. Система мира, которую она подключала к нашему мозгу, безнадежно устарела, но при этом не имеет нравственной ценности еще более устаревших систем.

 

 

Мнение о том, что Бог сотворил мир за 6 календарных дней, может кому-то показаться неверным, но производит на свет хороших людей. Мнение о том, что жизнь это борьба за существование и выживание в процессе эволюции наиболее успешных рас (у Дарвина было написано «рас» – не забывайте) – это еще более неверная с точки зрения современной биологии концепция, но она еще и плодит отъявленных мерзавцев, готовых на любое преступление ради выживания и считающих всех, кто «неуспешен», биомусором.

Но одного у старой модели школы не отнимешь – она давала каждому своему выученику жесткий ментальный каркас, который позволял двигаться по жизни не ползком и наращивать новые знания. Именно это и грозит отнять у нас концепция «универсальной компетенции», предполагающая изготовление ментального Протея, который, как нам обещают, будет «уметь думать», решать задачи, ставить проблемы и находить решения, одинаково легко разберется в квантовой физике, молекулярной биологии, математической топологии и текстологии древних рукописей.

Вообще-то я знаю такого человека, который одинаково разбирается и в предельных функциях, и в картографии Геродота. Анатолий Трофимович Фоменко, универсальный гений всех времен и народов, автор отменного и пугающе невежественного шарлатанства, которое, впрочем, собрало вокруг себя целую секту других таких же уверенных в своей универсальной компетентности гениев. Доктрина «универсальной компетенции» сделает «фоменковщину», то есть невежественное крикливое верхоглядство, основным типом интеллектуальной активности на нашей части суши.

Школяр старого образца рос с убеждением, что есть некоторая сетка знаний. В каждой области более-менее разбираются специалисты, а задача школьника – понимать, что такая область существует, оценить свой интерес к ней и свою способность стать специалистом. Одни из нас сразу понимали, что им не быть математиками, другие, что им не светит медицина, третьи, что они ничего не понимают в литературе или истории. Можно было держать в уме две области одновременно и быть компетентным в обеих (это чем академик Шафаревич, сильный в социальной философии, или академик Колмогоров, сильный в стиховедении, отличались от академика Фоменко).

Но приписывать себе свойства универсального гения, который с синхрофазотроном придет и наведет порядок в тайнописи Леонардо да Винчи, - такое в уничтожаемой сегодня старой школе было не принято. И именно поэтому старая школа, пусть и не всегда, давала на выходе компетентных людей, то есть людей, которые уважали компетентность и чувствовали разницу между нею и некомпетентностью.

Это свойство пытаются на корню извести конструкторы «новой школы». Они намерены каждого идиота (иногда, увы, буквально) уверить в том, что он «разбирается во всем», «умеет решать задачи» и «овладел навыками проектного мышления». При этом никаких конкретных знаний, которые позволили бы ему отличить важное от неважного, подлинное от мнимого, эта жертва экспериментов не получит.

Зададимся простым вопросом – на каком именно материале наш школьник будет осваивать свои «универсальные компетенции»? Раньше компетентность приходила как побочный навык в работе с конкретной эмпирикой естественно-математических и гуманитарных наук школьного курса. Риторика осваивалась при написании сочинений, логика при изучении математики, осторожность при химических экспериментах.

 

 

Великий русский консерватор М.Н. Катков, отстаивая необходимость введения в русских гимназиях классического образования, изучения греческого и латинского языков, утверждал, что такое изучение хорошо тем, что на сравнительно нейтральном примере даст богатые умственные плоды – логику, красноречие, богатство жизненных примеров, эстетику. То есть он предполагал, что подобное классическое образование создаст рамки универсальной компетенции, и был не так уж и неправ.

Сегодня в качестве средства выработки компетенции учить латынь или древнерусский никто не предлагает. Старую школу нам предлагают упразднить. В новой этого конкретного предметного наполнения не будет. Но нужда в примерах не исчезнет. А значит определять конкретное содержание мышления и мировоззрения наших детей будет сочинитель «рабочих тетрадей» по развитию компетенций.

«Дядя Вася и Дядя Петя живут вместе, воспитывая пост-девочку трансгендера Любу-Ваню и квир-трикстера aka «Пучок Хаоса». Если Дядя Петя стащил тайком у Дяди Васи его пророщенные веганские зерна, а Дядя Вася обиделся и порвал дядипетины кружевные трусы, то есть ли возможность помирить дядь и что должны сказать воспитанники в суде, чтобы проявить подлинное открытое правосознание и не нарушить инь-янь гармонию в своей ячейке мультикультурного общества».

Школьная программа старого образца хороша тем, что понятно, как контролировать её содержание. Если в школьном учебнике написано, что «Россия от века была страной рабов, не принесшей в мир ничего, кроме зла», или «попы-мракобесы учили невежественных людей, что Земля – плоская, а на самом деле она – полый внутри шар, на внутренней поверхности которого живут люди», то выловить это и пресечь не составляет особого труда.

А вот при «модульном обучении» и «индивидуальном подходе» сам Рональду ногу сломит – то под видом изучения мифологии детей приобщают к наркотикам, то под видом постижения тайн Ницше – к ранней половой жизни, то культурологические исследования радикальных контркультур заканчиваются сбором бомб в террористических организациях. Ничего не давая для фундаментального интеллектуального развития детей, как инструмент социального контроля над огромной частью общества школа будет тоже сломана и начнет выдавать сломанных детей, которым родители уже не успеют помочь.

При этом решит ли такая скрюченная школа хотя бы заявленную программную задачу – выработку компетентного, приспособленного к жизни и творческого человека? Перечитывая списки рекомендуемых универсальных компетенций и навыков, невозможно отделаться от ощущения, что по ним можно подготовить только бесхребетного приспособленца, исполнителя, более-менее нестроптивого разнорабочего. Все эти компетенции и «грамотности» носят адаптационный, а не созидательный характер. Они воспитают гибкость, чтобы их носитель мог перестроиться и «соответствовать запросам», но не твердость, чтобы достичь цели и сформировать новую реальность.

 
Адмирал Геннадий Иванович Невельской. Не «адаптировался», а точно знал, что по логике науки географии между Сахалином и материком есть пролив, а Амур впадает в море, а не теряется в песках

«Универсальная компетенция» никогда не воспитает фанатика науки и техники, который «точно знает», что должно быть так, и, преодолевая любые преграды, стремится к поставленной цели. Она не образует человека с однозначными принципами, пригодного для власти и общественной деятельности. Вместо поэта, писателя, художника, то есть человека, живущего в мире возвышенной фантазии, порой принимая его за правду, она воспитает только «креативщика», умеющего разве что тырить чужие логотипчики. Что эта школа воспитает вместо воина я боюсь даже подумать – лучше заранее сшить белый флаг.

Источник