Close
Закрыть

Брань: эмоциональная приправа или механизм агрессии?

Лето. Чудесная погода. Ковыряюсь в палисадничке, радуюсь обилию жизни. Между домами — вытоптанная мальчишескими ногами площадка. Гоняют в футбол и летом, и зимой, только в межсезонье размякшая земля не дает этой радости.

Разгоряченная детвора в пылу борьбы забывает об окружающих и орет во все здоровые легкие ломкими голосами. Всё бы ничего, да вот выкрикивают ребята сплошную нецензурщину. 

Иду к ним. Знаю, слыву теткой вредной, но справедливой, поэтому, как опытный боец, бесстрашно готовлюсь к тарану в расчете на серьезную битву. Не дай Бог сорваться в крик или на ту же лексику, какая в ходу среди этих юных футболистов.  

Выросла я в семье, где никогда не употреблялись нецензурные выражения. Узнала эти слова во дворе, но самой выражать с их помощью радость, боль или гнев не было необходимости. Мама могла отругать так, что от обиды влипнешь в пол, но за рамки пристойности никогда не выходила. Эту же «технику» и я переняла. Ругаться умею и без мата. Даже сердятся порой матерщинники: привычные крепкие словечки не задевают, а вот нормальная гневная русская речь бьет больно. 

Что греха таить, во многих семьях сквернословие — норма. Согласно популярной присказке, матом не ругаются — на нем разговаривают. Используют мимоходом, без желания оскорбить, не заботясь о том, что рядом — ушки, которые всё слышат, и головка, моментально запоминающая эти яркие, короткие, заковыристые слова, хотя их смысл пока туманен. Проходит время, дитя растет и попадает в ту «питательную» среду, где уже вполне понимают значение этих оборотов и умеют ими пользоваться. 

Конечно, советы давать легко. Да, знаем, всё начинается в семье, а вот сами попробуйте! Я и попробовала, когда сын пошел в школу. Первым словом-паразитом стал «блин», который присасывается к ребенку как клещ. Только тот, напившись, отпадает, а словечко начинает множиться. Когда все уговоры и объяснения были исчерпаны и я потеряла последнюю надежду, в голове родилась идея. В очередной раз услышав от сына привычную речевую связку, засмеялась в ответ и сказала: «А почему “блин”, а не “пирог”, почему не “ватрушка”?» Мы смеялись оба: действительно, а почему? И паразит улетел, как привязавшийся было тополиный пух.  

Конечно, такой прием можно применять, если сам попробуешь заменить эмоциональный нецензурный возглас на другую фразу. Трудно выкрикнуть «пирог» или «ватрушку» без двусмысленности, зато это поднимает ребенку настроение, и агрессивность прежнего слова теряется.

Так можно вести себя с младшеклассником. Конечно, не забывая о себе — идя параллельным ходом. Сложнее с подростками, юношами. На ваше слово они найдут массу своих, и не всегда окажетесь победителем. 

Между домами стоит теннисный стол. Играют двое тинейджеров, ругаясь громко, грязно, с удовольствием. Подошла, попросила уняться, получила в ответ: «Где начинается свобода одного человека, там заканчивается свобода другого!» Грамотные шалопаи. Вернулась домой, взяла собаку, хорошо дрессированного стаффорда, встала с ней параллельно столу и начала бросать в сторону деревянную палку. Собака, радостно лая, бегала за ней и приносила. У ребят пропал интерес к теннису. Стали собираться. Говорю: «Ну как, мальчишки, я правильно поняла ваш тезис?» 

Иллюстрация: cdn.fishki.net

В моем детстве старики приструнивали молодых, у которых с языка срывались непристойности при детях и женщинах — такое считалось недопустимым. Люди четко отделяли нецензурную речь от бытовой. Мужчины, конечно, умели материться, но употребляли эту лексику исключительно в своем кругу для усиления или юмора. Те благородные времена ушли. Теперь ругаются все. Особенно вульгарно звучит мат из девичьих губ. Не понимаю, как можно целовать такие «уста», от них же разит канализацией! 

Самое ужасное, что наши подростки слышат эти слова ежечасно как эмоциональную приправу в разговоре и не видят здесь ничего из ряда вон выходящего. 

В силу профессии я часто общаюсь с подростками. И как-то мы решили обсудить эту тему. Зачем появился мат? Почему не исчезает? Мы не историки, не филологи, не философы, а вопрос любопытный.  

Как по-другому называют матерную речь? Бранной. А что такое брань в русском языке? Бой, битва. Иду на брань, то есть на войну. Получается, ругаться матом – значит биться, воевать, убивать.  То есть это слова-убийцы? А мы, и верующие, и неверующие, точно знаем, что слово материально. Выходит, используя брань, мы сознательно или невольно убиваем всё живое вокруг? Своей распущенностью губим весь нетварный мир, в котором растут наши дети, а потом спрашиваем, почему в нем столько агрессии. Сами же ее и порождаем!   

Чувствую, как на меня обрушиваются ехидные замечания за ссылки на веру. Хотите серьезно заняться этим вопросом? Идите в библиотеку и читайте про языческие обряды. А христианам хочется сказать: крестиками обзавелись, а веры нет. 

Упражнение по отвыканию от мата. Попробуйте заменить бранный возглас чем-то другим. Например, попали молотком по пальцам. «Ну и неумеха же я!» Или: «Ой! Молоток тяжеловат!» 

Смешно? Зато действенно. Попробуйте. Можно даже специально еще смешнее придумать, помогает. 

На днях прошла мимо футбольной площадки, где играли ребята. Вижу, вся перерыта. Столько ям, что мяч уже не погоняешь. Сосед постарался. Еще один способ борьбы с громкой нецензурщиной? Возможно, но, думаю, такой прием скорее не научит хорошему, а только обозлит.